Tags: культура

Владимир Путин в сериале House of Cards

no title

Все знают, как интеллигенция Запада в целом и американская в частности интрепретируют и подают образ Владимира Путина. На обложках журналов ему пририсовывают то усы Гитлера, то рога Дьявола, его ставят в один ряд со Сталиным или во главе карикатурных механизированных дивизий, которые под изгибающимися на странице триколорами, пугающим загоовком и ледяным взглядом российского гаранта продвигаются куда-то налево — очевидно, в сторону Польши.

Конечно, воспроизведение этого стереотипа обусловлено спросом со стороны мировой общественности, которая и в 2015-м году продолжает верить, будто русские произносят тост «Na zdorovye» и пьют chai из podstakannik’ов, уютно расположившись в номенклатурной обстановке резиденции в Ново-Огарево. Все бы хорошо — и я, кстати, прямо сейчас действительно пью чай с подстаканником, лимоном и торчащей из стакана ложкой (правда, увы, не в Ново-Огарево), но реальный Владимир Путин намного сложнее своего зафотошопленного изображения в польском Newsweek и глубже вменяемого ему в формат Viktor’а Petrov’а (ударение фамилии на первый слог) из третьего сезона House of Cards. Впрочем, это крайне своеобразная глубина.

Тиран понятен и осязаем, его мотивация очевидна, лежит на поверхности. Он режет головы врагам, целует взасос чужих президентских жен, блефует, хамит и продает исламским петрократиям зенитно-ракетные комплексы. Тиран разделяет и властвует — в его распоряжении Кей-Джи-Би, Эф-Эс-Оу, АН-26, с которого десантируют ящики водки «Beluga» к усадьбе лояльного губернатора на его день рождения. Viktor Petrov по-своему остроумен, харизматичен и даже способен на политическую диалектику — он признается, что закон о запрете ЛГБТ-пропаганды среди несовершеннолетних является очевидным варварством, и то же время как бы разводит руками — во всем, мол, вынужден потакать своему верному традициям народу. Не сказать, чтобы российского лидера в легендарном сериале показали предсказуемым или ограниченным человеком — но в целом мироощущение и политический фарватер Петрова внятны и объяснимы. «Патамущта я рузский, а рузские своихь не брозают», — произносит датский актер Ларс Миккельсен, после премьеры сезона моментально ставший знаменитостью.

Владимир же Путин... совсем другой. Он никогда не скажет «Русские своих не бросают» и не произнесет, подобно Александру III, «Всю казну — на войну!». Владимир Путин не тиран и не диктатор. В основе его культурного, драматургического портрета — бездонная, изматывающая как очередь в Сбербанке бессодержательность.

— Смс из Cаратовской области. Джабралиев Али. Почему цена на зерно падает, а на хлеб — растет?

— Тоже вопрос не из легких, но реалии, они таковы — действительно, цена на зерно несколько упала, а что касается цен на хлеб, то они действительно немного подросли, но не сильно. Я это знаю, потому что хлеб — это знаете, все, это основа всего. Поэтому мы, такие люди как я, члены Правительства, должны это знать, она подросла на один и три десятых процента. В целом, инфляция — то есть рост цен, составил у нас два и... мы еще позавчера думали... два и три, два и восемь десятых процента на самые последние сведения Центрального Банка... Два и восемь и рост на хлеб — один и три. Как видите — незначительный. Но в цене хлеба стоимость зерна это всего тридцать процентов. Все остальное — это электро-, энергетика, транспорт и другие составляющие. В том числе и это связано с импортом. Вообще, у нас вот в этом году планируется инфляция шесть, шесть и пять десятых процента. Надеюсь, что Центральному Банку и Правительству удастся удержаться в этих параметрах. Но что меня именно настораживает, это то, что в структуре роста этих цен, в структуре вот этих двух и восьми десятых процента — там все неоднородно. В первом квартале этого года очень сильно скакнули цены на плодоовощную продукцию. Овощи выросли почти на восемнадцать процентов. Семнадцать и девять десятых. А вот в структуре овощей — там есть некоторые вещи — так, может смешно об этом говорить, но это для людей чувствительно, такие как вещи как лук, как... эмм... как капуста — да, они выросли там на двадцать пять, тридцать, на пятьдесят с лишним процентов. Это связано и с тем, что рубль просел, это связано и с удорожанием импортной продукции, потому что в это время года мы очень много продуктов завозим по импорту. Но, повторяю еще раз, очень рассчитываю на то, что в целом Правительству и Центральному Банку удастся сдержать рост цен и остаться в намеченном коридоре роста шесть, шесть с половиной процента.

(Прямая линия, апрель 2014)


Великая американская культура и ее Мастера — создатели House of Cards, не прочувствовали этой изнуряющей достоевщины российской псевдополитики, не вгляделись в ее опустошающую бездну. Пока в Америке сменяются президенты, президентам противостоит Конгресс, республиканцы спорят с демократами, либеральное крыло демократов конкурирует с социал-демократическим, а Верховный суд США решает судьбу масштабной реформы здравоохранения, в общем — пока на Родине продюсеров Netflix свершается живая ткань политики, в Российской Федерации уже 15 лет только говорят, говорят, говорят — говорят о диверсификации экономики, об инновациях, о геополитике, о духовности, о бездуховности, об особом пути или русском мире, о патриотическом воспитании и Победе, говорят на театрализованных четырехчасовых прямых линиях с «шахтерами и трактористами», пресс-конференциях и посланиях Федеральному собранию.

У Путина-Петрова и Путина с обложек Западных общественно-политических изданий есть реальная политическая повестка — пусть страшная, диктаторская, но реальная. «Танки на Одессу, десант на Курилы, всем водки!». Повестка реального Путина — творожок с медом, бассейн, лыжи в Сочи и пятнадцатилетняя демагогия — медийный шум, маскирующий вещи куда более прозаичные, нежели конфликт на Среднем Востоке или проблемы русского населения в бывших республиках СССР, — казнокрадство, роспилы, низкая производительность труда, некомпетентное управление. Не случайно Путин предлагал Меркель решить конфликт на Донбассе по чеченскому сценарию — с забрасыванием сепаратистского региона деньгами. Замять, заглушить, отцензурировать, замаскировать, присыпать пудрой. Change on the outside, continuity on the inside — вот реальная сущность Путина. Так в российской провинции красят фасады зданий к приезду делегации «из Центра». Деньги любят тишину. Точнее, stabilnost.

Зрители House of Cards жаждали увидеть российско-советского Диктатора, и сценаристы сериала такого Диктатора ему услужливо подсунули.

Но если американская политика — это карточный домик с борьбой за власть, интригами, блефом, популизмом и реальными, а не карикатурными «многоходовочками», то домик российской политики — это покосившаяся избушка на курьих ножках из сказочной телевизионной наркореальности. Посмотришь снаружи, окошко светится — вроде бы чего там только нет! «Общероссийский народный фронт», «Антимайдан», толстые колбаски денег в «Биркине» Кристины Потупчик, золотые перстни на пальцах Никиты Михалкова. Спикер Госдумы Сергей Нарышкин, в американском Твиттере призывающий писать слова «США» и «ЕС» с маленькой буквы и председатель комитета Госдумы по международным делам Алексей Пушков, в твиттере же сражающийся с Кока-колой и Макдоналдсом. Митинги в Грозном, рабочие «Уралвагонзавода», стерхи и амфоры.

Заходишь внутрь — разваленная печь с еле тлеющим углем, сломанная лавка и газовый вентиль на пропитанном кровью полу посреди пустой комнаты.

Российский президент Путин — герой не политической драмы c крутыми сюжетными поворотами и перманентным саспенсом, но бесконечной Санта-Барбары, если бы Санта-Барбару снимал Дэвид Линч в Рязанской области.

Это сурковская тоска без начала. Володинская тоска без конца.

Сериал Boss: реалистичная драма о политике и власти

boss_cover-1024x576

Все, конечно, смотрели ставший легендарным с первой же прозвучавшей в нем фразы («There are two kinds of pain») сериал House of Cards, в котором Владислав Юрьевич Андервуд, следуя заветам Макиавелли, достигает целей, не считаясь со средствами. Кевин Спейси с холодным взглядом пришельца с планеты K-Pax выстраивает многоходовые операции и безжалостно манипулирует людьми, взбираясь к вершине пищевой пирамиды Белого дома, D.C., США и всего мира. Больше власти богу власти!

Главный герой House of Cards Фрэнк Андервуд действительно изображен Богом — он обладает практически неограниченными ресурсами и развитым самосознанием, в то время как большинство окружающих его персонажей сливается в массовке из простых смертных — наивных и довольно вялых. Их собственные интересы и мотивации прорисованы лишь отчасти, и все они образуют планетарную систему вокруг звезды Фрэнка — с дорогими запонками и едва заметными следами крови на рукавах рубашки, оркестрирующего политической драмой, которой восхищается сам Барак Обама.

House of Cards — это игра в Call of Duty (еще одна икона современной американской культуры — символично, что в нее же в сериале играет и сам Фрэнк) на уровне Recruit. Стильно, красиво, масштабно и захватывающе. Сделано дорого и качественно, а главное — проходится легко и приятно. Это безусловный успех, отличная работа, заслуживающая каждой похвалы, раздающейся в ее адрес. Продукт великого американского искусства.

Тем не менее, противник с хоть сколько-то реальной драматургической мотивацией появляется у Фрэнка лишь во втором сезоне, а сам Андервуд серия за серией разбрасывает стоящих на его пути людей как нашкодивших щенят, оставляя после себя шлейф из пафосных цитат про власть-деньги-секс, как всегда приводящих зрителя в абсолютный восторг.

Это игра в одни ворота, гроссмейстер раз за разом ставит мат третьеразрядникам. Спектр возможной деятельности главного героя не ограничен — Андервуд может за день начать войну с китайцами, обрушить цены на нефть, нанести ядерный удар по Пакистану, завербовать русского министра, затем приехать домой, выкурить сигарету, посмотреть порно и пройти еще одну миссию в CoD Advanced Warfare. Американцы раз за разом воспроизводят миф о супермене — всесильном и всевластном.

Характерно, что сериал Boss создал родившийся в Тегеране иранец, впоследствии живший в Париже и Лондоне, а учившийся в Кембридже. Если House of Cards — это политический глянец, то Boss, если позволите, — политический достоевский.

В отличие от репликанта Фрэнка Андервуда, мэр Чикаго Том Кейн — живой человек, которого с первой же минуты ставят в невыносимые, несовместимые с жизнью условия. И Кейн начинает выживать. В увеличенном масштабе, в рамках не мира и страны, но штата и города, сериал Boss прорисовывает политику как искусство возможного. Том Кейн постоянно говорит о концентрированной воли, потому что воля — это единственное, что у него остается. Greatness is not a matter of chance, it’s a matter of choice.

Конечно, Boss невероятно интересно смотреть в контексте российской псевдополитики — удивительно, с какой любовью к предмету авторам сериала удалось показать и чикагского Сечина, и чикагского Якунина, и прочих друзей партии «Единая Россия». Сериал буквально выводит формулу управления Российской Федерацией: «Continuity, status quo, interests preserved». Это знакомые нам откаты и попилы, и государственные подряды, и Арам Ашотович, и сурковская театральщина. Разумеется, с той разницей, что в отличие от российского уныния, в США существуют правила игры, а значит и пространство для маневра, которое герои сериала пытаются реализовать.

(Наверное, именно поэтому российский политический сериал возможен только в формате любовной мелодрамы между Яшиным и Собчак или порнороликом, снятым скрытой камерой в будуаре Кристины Потупчик.)

Вообще, отличительным признаком талантливого произведения является его способность проникать в жизненную ткань потребителя. Посмотрев Boss, вы станете лучше — вам захочется создать распорядок дня, заняться самообразованием и больше зарабатывать. Возможно, вы даже примете решение поменять свою девушку, а то и всю жизнь. Персонажи Boss остаются с вами в качестве внутренних консильери, смысловая квинтэссенция фильма растворяется в вашем мироощущении.

Начните год с аккуратного, вдумчивого просмотра этого сериала, и, скорее всего, Boss станет лучшим, что вы увидите в этом году.

He did it because he understood something basic about all people — they want to be led. They want their disputes settled. They want their treaties negotiated, their jobs dispensed, their mutinies punished.

And they want their loyalties rewarded. To those who lead them to all they want, they get power.


Пой, если выхода больше нет

1

Вся Россия поет.

Песня стала краеугольным камнем российской культуры.

Поют, затем перепевают, потом создают ремейк перепевки, после — пародию на этот ремейк.

В Минеральных Водах банда кавказцев ворвалась в больницу, избила до смерти молодого мужчину — поют в «Голосе».

Рубль в свободном падении, Центральный Банк тратит по миллиарду долларов в день на его поддержку — льется песня в «Артисте».

Медики Скорой помощи с ничтожными, нищими зарплатами устроили голодовку в Уфе — поют и танцуют в «Хочу к Меладзе».

Доходы от инвестирования пенсионных накоплений упали ниже инфляции — заливаются песней в «Нашем выходе».

Никто не знает, что Boeing X-37 успешно завершил уже третий полет, но зато каждому известно имя победителя финала песенного шоу «Точь-в-точь».

Евгения Васильева поет под домашнем арестом в рамках расследования кражи 80 миллионов евро у Министерства обороны — поют в «Хите» на телеканале «Россия».

У Китая берут дешевые кредиты, на которые, согласно условиям, привлекают китайских же поставщиков — запевают в «Трех аккордах».

На новый год поют, на «майские» поют, на «ноябрьские» поют, в «День России» поют, в «День Победы» — поют. На митингах обустраивают сцену и начинают петь, поют на путингах.

Депутат-певица Максакова-Игенбе и депутат-певец Кобзон создают хор депутатов в Госдуме.

Почему-то все решили, что мнение певца Макаревича по поводу событий на Украине что-то значит. Макаревич спел перед силовиками, отменили концерт Макаревича в Усть-Каменогорске — вот так новость!

Напыщенные, лощеные, кривляющиеся номенклатурщики от российского пения сидят, развалившись в креслах, и «оценивают» перепевающих засаленные шлягеры провинциалов. Жмут на красную кнопку — «Не так спели!»

Старые песни о главном, главные песни о старом, мюзиклы.

Поет вся Россия.

Скажите, только честно.

Вы совсем С УМА СОШЛИ?