March 12th, 2015

Следите за деньгами

u22

Прошедший в Москве марш «Антимайдан», как и ожидалось, наделал немало медийного шуму. Если не считать операционную отработку инфоповода в федеральных СМИ — с привычной, уже завязшей на зубах риторикой об угнетаемых фашистами трудящихся Донбасса и пятой колонне, то реакция информационного общества варьировалась от ситкомовскохо хохота (внешний вид, публичные размышлизмы и мироощущение титушек, бюджетников и ряженых действительно бывают очень смешными), до колонок с метафизическими рассуждениями о пропасти псевдопатриотического маразма, в которое впало российское общество.

Между тем, я полагаю, что суть «Антимайдана» крайне проста, лежит на поверхности и не требует глубокомысленных пассажей о засилии и лжи государственной пропаганды, хунвейбинах, которые начнут избивать свободолюбивых граждан, и страхе власти перед революцией. Никакой революции с 85-процентной поддержкой Владимира Путина и оппозицией уровня «Рогозин жарит осьминога / Весна идет — весне дорогу» Кремль не опасается, а причина создания и раскрутки «Антимайда» та же, что лежит в основе существования «Общероссийского народного фронта», бесчисленного множества других общественно-патриотических организаций, ботов из Ольгино и унылых прокремлевских медиа ресурсов, «читаемых» (для отчетности) только покупным трафиком. Эта причина — деньги.

Если вы следите за пропагандой и маршами, то увидите разглагольствующих о «Новоросии» «казаков», силой загнанных в стойло митинга учителей, представителей социального дна — обитателей сайта massovki.ru, продающих день своей жизни за 300 рублей, несчастных пенсионеров, которые то ли под воздействием телеэфира, то ли чтобы просто не сидеть дома (и хорошо — социализация продлевает жизнь, а одинокая старость ужасна) обвязываются георгиевскими лентами, надевают на шеи таблички и грустными, выцветшими глазами смотрят в многочисленные объективы, вспоминая, видимо, комсомольскую молодость.

Но если вы следите за деньгами, то весь этот полосатый черно-оранжевый кордебалет с кричащими люмпенами, «Ночными волками», «Боевым братством», Стариковым, Кургиняном и кадыровцами обретает ясный смысл. Ведь почему, например, строят «Силу Сибири», если проект в принципе нерентабелен? А зачем выводить в центр Москвы 45-тысячный людской массив на фоне и без того поголовной поддержки населением власти? Масштабы разные, но суть та же. Конечно, по телевизору вначале пустят сюжет о новом контракте с Китаем («Поворот на Восток»), а затем о сознательных россиянах, в едином порыве выступивших против инспирированных коварным Западом переворотов («Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая стабильность»). Да и сам факт наличия боевой организации титушек, возможно, охладит чьи-то горячие головы, не без этого.

Но после «Антимайдана» кураторы низшего звена выдают ратующим за Донбасс по 300 рублей на опохмелку, затем идут к куратору среднего звена, где получают бонусы за смену в 40 000, после чего средние стекаются к лейтенантам и получают по 80 000, а лейтенанты собираются на совещании в офисе у Александра «Хирурга» Залдостанова и получают по 200 000 — в перемотанных резинками колбасках черного нала, — после чего «Хирург» отчивывается перед куратором из Администрации и увозит в багажнике мотоцикла 5 000 000, а сам куратор продает идею «наверх» за 20 000 000.

Как говорилось в легендарном американском сериале The Wire, кроме всего прочего обнажившего пороки американской коррупции, «You follow drugs, you get drug addicts and drug dealers. But you start to follow the money, and you don’t know where the fuck it’s gonna take you».

Патриотические организации и хэппенинги в РФ давно стали составляющими громадной индустрии — с компаниями, менеджментом, сотрудниками, контрактами, подрядчиками и субподрядчиками, жесткой конкуренцией, а главное — крупными оборотами, осваиваемыми всеми задействованными участниками рынка. Средств на «политику» и «пропаганду» наверху не жалеют, и пока такие важные птицы как «Хирург» дотируются напрямую и обильно, с его барского плеча живут десятки приближенных, сотни приближенных приближенных, и еще тысячи докуривают оставочки щедрых бюджетов федеральной информационной политики в суверенной демократии. А уж какие финансовые потоки выделены кавказскому крылу «Русской весны» можно только догадываться.

И в этом смысле, конечно, российское общество намного лучше, чем его позиционируют в либеральных СМИ. Тот факт, что на «Антимайдан» вышли только титушки, сумасшедшие, проплаченная массовка и подневольные бюджетники говорит о том, что никакого НАСТОЯЩЕГО антимайдана в России нет. Достаточно перекрыть вентиль с деньгами, и на прокремлевских митингах останутся три с половиной сумасшедших патриота в окружении вездесущих российских бабок. Наступите на шланг с деньгами, и все патриотические организации моментально схлопнутся. Закройте кассу — и весь натужный охранительский угар испарится в одно мгновение.

Двадцать пять лет новой России научили россиян запредельному цинизму и патологическому прагматизму — и пока существует золотая матка бюджетов под политические проекты, ее будут сосать и высасывать — измываясь, может быть, за кулисами над «Даунбассом», как какая-нибудь Кристина Потупчик наверняка смеется над своими «Отчетами о работе в социальных сетях», потому что все про себя и качество своей «работы» прекрасно понимает.

Именно это, возможно, когда-нибудь и сыграет злую шутку с хозяевами режима на самом верху пищевой пирамиды. В какой-то момент окажется, что бесчисленные отчеты о всенародной поддержке Кремля оказались липовой, сделанной на скорую руку ерундой, а продуманная «внутренняя повестка» и «информационная политика» — фантомами, сотканными из потраченных денег. С другой стороны, можно сказать, что вся российская жизнь — это и есть денежный фантом. Уберите, может быть, деньги, и смысла российской жизни (и жизни в России) не останется. А деньги — деньги кончаются.

Владимир Путин в сериале House of Cards

no title

Все знают, как интеллигенция Запада в целом и американская в частности интрепретируют и подают образ Владимира Путина. На обложках журналов ему пририсовывают то усы Гитлера, то рога Дьявола, его ставят в один ряд со Сталиным или во главе карикатурных механизированных дивизий, которые под изгибающимися на странице триколорами, пугающим загоовком и ледяным взглядом российского гаранта продвигаются куда-то налево — очевидно, в сторону Польши.

Конечно, воспроизведение этого стереотипа обусловлено спросом со стороны мировой общественности, которая и в 2015-м году продолжает верить, будто русские произносят тост «Na zdorovye» и пьют chai из podstakannik’ов, уютно расположившись в номенклатурной обстановке резиденции в Ново-Огарево. Все бы хорошо — и я, кстати, прямо сейчас действительно пью чай с подстаканником, лимоном и торчащей из стакана ложкой (правда, увы, не в Ново-Огарево), но реальный Владимир Путин намного сложнее своего зафотошопленного изображения в польском Newsweek и глубже вменяемого ему в формат Viktor’а Petrov’а (ударение фамилии на первый слог) из третьего сезона House of Cards. Впрочем, это крайне своеобразная глубина.

Тиран понятен и осязаем, его мотивация очевидна, лежит на поверхности. Он режет головы врагам, целует взасос чужих президентских жен, блефует, хамит и продает исламским петрократиям зенитно-ракетные комплексы. Тиран разделяет и властвует — в его распоряжении Кей-Джи-Би, Эф-Эс-Оу, АН-26, с которого десантируют ящики водки «Beluga» к усадьбе лояльного губернатора на его день рождения. Viktor Petrov по-своему остроумен, харизматичен и даже способен на политическую диалектику — он признается, что закон о запрете ЛГБТ-пропаганды среди несовершеннолетних является очевидным варварством, и то же время как бы разводит руками — во всем, мол, вынужден потакать своему верному традициям народу. Не сказать, чтобы российского лидера в легендарном сериале показали предсказуемым или ограниченным человеком — но в целом мироощущение и политический фарватер Петрова внятны и объяснимы. «Патамущта я рузский, а рузские своихь не брозают», — произносит датский актер Ларс Миккельсен, после премьеры сезона моментально ставший знаменитостью.

Владимир же Путин... совсем другой. Он никогда не скажет «Русские своих не бросают» и не произнесет, подобно Александру III, «Всю казну — на войну!». Владимир Путин не тиран и не диктатор. В основе его культурного, драматургического портрета — бездонная, изматывающая как очередь в Сбербанке бессодержательность.

— Смс из Cаратовской области. Джабралиев Али. Почему цена на зерно падает, а на хлеб — растет?

— Тоже вопрос не из легких, но реалии, они таковы — действительно, цена на зерно несколько упала, а что касается цен на хлеб, то они действительно немного подросли, но не сильно. Я это знаю, потому что хлеб — это знаете, все, это основа всего. Поэтому мы, такие люди как я, члены Правительства, должны это знать, она подросла на один и три десятых процента. В целом, инфляция — то есть рост цен, составил у нас два и... мы еще позавчера думали... два и три, два и восемь десятых процента на самые последние сведения Центрального Банка... Два и восемь и рост на хлеб — один и три. Как видите — незначительный. Но в цене хлеба стоимость зерна это всего тридцать процентов. Все остальное — это электро-, энергетика, транспорт и другие составляющие. В том числе и это связано с импортом. Вообще, у нас вот в этом году планируется инфляция шесть, шесть и пять десятых процента. Надеюсь, что Центральному Банку и Правительству удастся удержаться в этих параметрах. Но что меня именно настораживает, это то, что в структуре роста этих цен, в структуре вот этих двух и восьми десятых процента — там все неоднородно. В первом квартале этого года очень сильно скакнули цены на плодоовощную продукцию. Овощи выросли почти на восемнадцать процентов. Семнадцать и девять десятых. А вот в структуре овощей — там есть некоторые вещи — так, может смешно об этом говорить, но это для людей чувствительно, такие как вещи как лук, как... эмм... как капуста — да, они выросли там на двадцать пять, тридцать, на пятьдесят с лишним процентов. Это связано и с тем, что рубль просел, это связано и с удорожанием импортной продукции, потому что в это время года мы очень много продуктов завозим по импорту. Но, повторяю еще раз, очень рассчитываю на то, что в целом Правительству и Центральному Банку удастся сдержать рост цен и остаться в намеченном коридоре роста шесть, шесть с половиной процента.

(Прямая линия, апрель 2014)


Великая американская культура и ее Мастера — создатели House of Cards, не прочувствовали этой изнуряющей достоевщины российской псевдополитики, не вгляделись в ее опустошающую бездну. Пока в Америке сменяются президенты, президентам противостоит Конгресс, республиканцы спорят с демократами, либеральное крыло демократов конкурирует с социал-демократическим, а Верховный суд США решает судьбу масштабной реформы здравоохранения, в общем — пока на Родине продюсеров Netflix свершается живая ткань политики, в Российской Федерации уже 15 лет только говорят, говорят, говорят — говорят о диверсификации экономики, об инновациях, о геополитике, о духовности, о бездуховности, об особом пути или русском мире, о патриотическом воспитании и Победе, говорят на театрализованных четырехчасовых прямых линиях с «шахтерами и трактористами», пресс-конференциях и посланиях Федеральному собранию.

У Путина-Петрова и Путина с обложек Западных общественно-политических изданий есть реальная политическая повестка — пусть страшная, диктаторская, но реальная. «Танки на Одессу, десант на Курилы, всем водки!». Повестка реального Путина — творожок с медом, бассейн, лыжи в Сочи и пятнадцатилетняя демагогия — медийный шум, маскирующий вещи куда более прозаичные, нежели конфликт на Среднем Востоке или проблемы русского населения в бывших республиках СССР, — казнокрадство, роспилы, низкая производительность труда, некомпетентное управление. Не случайно Путин предлагал Меркель решить конфликт на Донбассе по чеченскому сценарию — с забрасыванием сепаратистского региона деньгами. Замять, заглушить, отцензурировать, замаскировать, присыпать пудрой. Change on the outside, continuity on the inside — вот реальная сущность Путина. Так в российской провинции красят фасады зданий к приезду делегации «из Центра». Деньги любят тишину. Точнее, stabilnost.

Зрители House of Cards жаждали увидеть российско-советского Диктатора, и сценаристы сериала такого Диктатора ему услужливо подсунули.

Но если американская политика — это карточный домик с борьбой за власть, интригами, блефом, популизмом и реальными, а не карикатурными «многоходовочками», то домик российской политики — это покосившаяся избушка на курьих ножках из сказочной телевизионной наркореальности. Посмотришь снаружи, окошко светится — вроде бы чего там только нет! «Общероссийский народный фронт», «Антимайдан», толстые колбаски денег в «Биркине» Кристины Потупчик, золотые перстни на пальцах Никиты Михалкова. Спикер Госдумы Сергей Нарышкин, в американском Твиттере призывающий писать слова «США» и «ЕС» с маленькой буквы и председатель комитета Госдумы по международным делам Алексей Пушков, в твиттере же сражающийся с Кока-колой и Макдоналдсом. Митинги в Грозном, рабочие «Уралвагонзавода», стерхи и амфоры.

Заходишь внутрь — разваленная печь с еле тлеющим углем, сломанная лавка и газовый вентиль на пропитанном кровью полу посреди пустой комнаты.

Российский президент Путин — герой не политической драмы c крутыми сюжетными поворотами и перманентным саспенсом, но бесконечной Санта-Барбары, если бы Санта-Барбару снимал Дэвид Линч в Рязанской области.

Это сурковская тоска без начала. Володинская тоска без конца.